“Мишка-одессит” и родительские предписания

Интегральная практика, которой я сейчас занимаюсь, включает в себя, помимо телесной работы, и работу с психикой. Одна из тем, которые регулярно всплывают на моих сеансах – это “родительские предписания”. Обычно такие предписания звучат у нас в голове как однозначные оценки и требования. Мы привыкли считать их своим внутренним голосом, однако они не появились из ниоткуда, а просто были записаны у нас в мозгу, как на аудиокассете, в тот докритический период нашей жизни, когда родительские слова были важны для нашего физического выживания. Вместе с фразами типа: “Не трогай плиту – горячо!” и “Осторожно, током ударит!” мы записали и множество фраз, которые спустя десятилетия определяют, как мы проявляем себя в этом мире. И если в речи наших родителей преобладали поддерживающие и открытые предписания, мы с лёгкостью двигаемся по жизни, преодолевая трудности и восстанавливая равновесие с помощью играющих в голове слов поддержки. Однако часто случается так, что преобладают негативные родительские предписания, те, что ограничивают нашу свободу и не дают добиться желаемого. “У тебя опять ничего не получится!”, “Тебя любит только твоя мама”, “Никому нельзя верить!” – фразы, подобные этим, звучат каждый раз, когда мы оказываемся в ситуации, требующей выбора. Очень важно научиться отделять эти внутренние родительские предписания от тихого голоса нашей сущности, ведь без этого мы никогда не преодолеем процесса отделения от родителей и обретения Самости (здесь я отсылаю любопытствующих к Юнгу, подробно писавшему об этом).

Сегодня же мы посмотрим, как проигрывается заложенный родителями сценарий, на примере замечательной песни “Мишка – одессит”. Песня была написана в 1941-м году, когда советские войска после тяжёлых боёв оставили Одессу.

Широкие лиманы, зеленые каштаны,
Качается шаланда на рейде голубом.
В красавице Одессе мальчишка голоштанный
С ребячьих лет считался заправским моряком.
И если горькая обида мальчишку станет донимать,
Мальчишка не покажет вида,
А коль покажет, скажет ему мать:

“Ты ж одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе ни беда.
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда”.

Изрытые лиманы, поникшие каштаны,
Красавица Одесса под вражеским огнем.
С горячим пулеметом на вахте неустанно
Молоденький парнишка в бушлатике морском.
И эта ночь как день вчерашний
Несется в крике и пальбе.
Парнишке не бывает страшно,
А станет страшно, скажет он себе:

“Ты одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе, ни беда.
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда”.

Изрытые лиманы, поникшие каштаны,
И тихий скорбный шепот приспущенных знамен.
В глубокой тишине, без труб без барабанов
Одессу оставляет последний батальон.
Хотелось лечь, прикрыть бы телом родные камни мостовой
Впервые плакать захотел он,
Но комиссар обнял его рукой:

“Ты одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе, ни беда.
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда”.

Спокойные лиманы, зеленые каштаны
Еще услышат шелест развернутых знамен,
Когда войдет обратно походкою чеканной
В красавицу Одессу усталый батальон.
И уронив на землю розы
В знак возвращенья своего
Парнишка наш не сдержит слезы,
Но тут никто не скажет ничего.

Хоть одессит Мишка, а это значит,
Что не страшны ему ни горе, ни беда.
Хоть ты моряк, Мишка, моряк не плачет,
Но в этот раз поплакать право не беда.

Сложно представить, как можно было написать этот трогательный и вместе с тем исполненный уверенности в нашей победе текст в тяжёлые дни первого года войны. На словах: “хотелось лечь, прикрыть бы телом” у меня всегда увлажняются глаза. Но давайте посмотрим, что происходит по ходу развёртывания сюжета.

В детстве, испытывая обиду и страх, Мишка слышит от матери:

“Ты ж одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе ни беда.
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда”.

По сути дела, это запрет на проявление чувств, именно такие запреты мешают нам обычно спустя долгие годы после того, как они были произнесены, признавать себе, что мы чувствуем обиду, и освобождаться от токсического воздействия этой эмоции (укоренённой в теле, разумеется). Современный психолог-гуманист разводит руками: мать была неправа, нельзя отказывать ребёнку в праве испытывать обиду и плакать, если это чувство вызывает слёзы.

Однако время не позволяло проявлять такие нежности: спартанское воспитание пригодилось Мишке в военное время, когда от умения сложить свои эмоции в карман зависело выживание и его, и его товарищей:

И эта ночь как день вчерашний
Несется в крике и пальбе.
Парнишке не бывает страшно,
А станет страшно, скажет он себе:

“Ты одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе, ни беда.
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда”.

Суровое предписание матери помогает пулемётчику Мишке сохранять спокойствие.
У песни неожиданно мягкий и трогательный конец: возвращаясь домой (это возвращение наших батальонов, напомню, предсказано в 41-м году!), Мишка всё же нарушает материнскую заповедь и даёт волю чувствам. Песня словно говорит нам: когда мы вернёмся с победой домой, мы сможем отпустить себя и выплакать все военные слёзы.

И уронив на землю розы
В знак возвращенья своего
Парнишка наш не сдержит слезы,
Но тут никто не скажет ничего.

Хоть одессит Мишка, а это значит,
Что не страшны ему ни горе, ни беда.
Хоть ты моряк, Мишка, моряк не плачет,
Но в этот раз поплакать право не беда.

К сожалению, в жизни чаще всего происходило (и происходит) другое: суровые родительские предписания не нарушаются, и даже после победы мы продолжаем держать в груди чувства, которые нам запретили проявлять давным-давно, в далёком детстве. Так, в песне Бернеса “Прасковья” описан более реалистичный вариант: сидя на пепелище своего дома, солдат пьёт, а по его щеке катится единственная слеза “несбывшихся надежд”.

Песню “Мишка-Одессит” в военные годы довольно жёстко критиковали в советской прессе. Очевидно, мягкость текста и отсыл к эмоциям, отличным от ненависти к врагу, бросались критикам в глаза. Интересно, что в 1944-м году автор слов “Мишки”, Владимир Дыховичный, возможно, защищаясь от критиков, написал победный римейк, в котором уже не было места нежным чувствам:

Широкие лиманы, одесские каштаны
Он памятною ночью с тоскою покидал,
За них он принял муки, морозы, зной и раны.
Поклялся он вернуться, и клятву он сдержал.
Мальчишку в маленьком бушлате
С трудом Одесса узнает
В суровом пламенном солдате,
Что твердым, сильным голосом поет:

«Ты одессит, Мишка! Земля родная,
Одесса ждет тебя, победа тебя ждет.
Ты моряк, Мишка, мы путь твой знаем,
Великий путь,
победный русский путь вперед!»

Возвращаясь к теме предписаний, зададимся вопросом: зачем мама учила сына глотать обиды и не поддаваться страху? Вероятней всего, её научила этому её собственная мать, или же она смогла вынести это из собственного опыта. Посчитаем года: Мишке в 1941-м году может быть 18 лет, он родился в 1923-м году, а мать его, вероятно, родилась на рубеже веков: семьи тогда были преимущественно многодетными, жили очень бедно, у родителей не было времени разбираться с эмоциями каждого ребёнка. Мать Мишки, пережив на своём веку Первую Мировую, революцию, гражданскую войну с частой сменой власти, неопределённостью и жестокостью (мощные воспоминания об этом времени в Одессе оставил Бунин), затвердила своей жизнью полученный ей урок: “проявление чувств может привести к беде”.

Мы можем увидеть, что суровые, жёсткие предписания могут принести пользу детям. Плохо, когда обстоятельства жизни меняются, а старые жёсткие предписания всё ещё передаются по наследству: правнук Мишки, пользователь вконтакте и любитель экстрима, не знающий дат начала и конца великой войны, может заучить от мамы доставшееся той от своей мамы и т.д: “моряк не плачет!” и продолжать вымораживать свои эмоции. Будем помнить, что война уже закончилась, и освобождаться от ненужных нам сегодня предписаний. Пусть все живые существа будут счастливы!
Аминь.

Когда не работает йога (фрагмент статьи)

– Почему ты так не любишь йогу? – спрашивает меня, лёжа на кушетке, моя клиентка Т, красивая крупная девушка с крепким мышечным корсетом. У Т походка солдата, поджата диафрагма, а одно плечо на пару сантиметров выше другого. Только что я в очередной раз посоветовал ей заняться танцами живота и уменьшить частоту занятий йогой.

– Я очень люблю йогу, – отвечаю я. – Но сейчас твоё тело нуждается в чём-то другом. Твои бёдра сейчас «подморожены», таз почти не двигается в горизонтальной плоскости и не вращается при ходьбе. Из-за этого твой живот ощущается тобой как пустой, а центр тела перемещается слишком высоко, в грудь, поэтому ты чувствуешь себя неустойчивой и тебе трудно заземлиться. Из-за того, что тебе не удаётся установить контакт с Землёй, тебя переполняют эмоции, и чтобы не выпустить их, ты поджимаешь диафрагму. Одно плечо у тебя выше другого, в этом отчасти виновато ассиметричное напряжение диафрагмы, отчасти – привычный дисбаланс ромбовидных мышц. Вероятно, у тебя был бронхит, и через рефлекторную дугу внутреннее напряжение отразилось мышечным спазмом. А если во время бронхита ты, допустим, испытала что-то негативное, то в районе верхушки лёгкого «сидит», в виде напряжения, не пережитая до конца негативная эмоция, которая очень хочет выйти наружу.

Судя по твоим грудным мышцам, ты делала много чатуранг и сурья-намаскаров, при этом сохраняя привычный дисбаланс в плечах. Таким образом ты «закачиваешь» собственное тело, приучаешь его удерживать неправильное положение плеч. Выполняя статические упражнения и виньясы, ты не даёшь бёдрам совершать естественные для женщины спиралевидные движения, в которых сейчас нуждаются твои тазобедренные суставы, а уделяя внимание физическим аспектам асан и дришти («Что такое «дришти»? – спрашивает Т), ты не уделяешь внимания эмоциям, рвущимся наружу из области твоей диафрагмы. А если бы и уделила, тебе было бы непросто их выразить в условиях йога-класса: ругаться и плакать под Кришну Даса и удивлённые взгляды соратников с соседних ковриков как-то не сатвично.

Если бы ты попала в руки к внимательному йогатерапевту с опытом телесно-ориентированной терапии, ты бы получила от занятий йогой огромную пользу, но ты занимаешься в зале с двумя десятками людей и одним инструктором! Он при всём желании не успеет разобраться в твоих сложностях, так что сейчас ты сейчас просто превращаешь свои телесные истории в хронические проблемы.

– Ничего себе! – – Похоже, Т не ожидала от меня проповеди такой длины. Я и сам от себя, честно говоря, не ожидал. – Но от йоги мне становится легче!
– Естественно. Ты тянешься, двигаешься, разогреваешь мышцы, дышишь животом, пусть и с поджатой диафрагмой – всё это даёт отличный эффект в течение дня-другого. А как ты чувствуешь себя потом?
– Чувствую привычные напряжения и понимаю, что мне снова пора на йогу.
– Вот именно! В твоём случае йога не убирает привычные напряжения, а обостряет их.
– Что же мне делать?

Не в первый раз я слышу этот вопрос, но ответы никогда не бывают одинаковыми.

Ласточка, ласточка, дай молока или о сущности терапевтической работы

Это чудесное стихотворение Юнны Мориц я впервые услышал как песню в исполнении группы The Retuses. За внешней простотой формы скрывается неочевидная глубина, но, как и положено настоящей поэзии, текст не только передаёт сообщение, но и оставляет глубокий эмоциональный эффект. Меня особенно привлекло то, что в нескольких простых строчках произведения можно обнаружить смысл, внятный любому телесному практику. Давайте вчитаемся.

Ласточка, ласточка, дай молока,
Дай молока четыре глотка –
Для холодного тела,
Для тяжелого сердца,
Для тоскующей мысли,
Для убитого чувства.

Ласточка, ласточка, матерью будь,
Матерью будь, не жалей свою грудь
Для родимого тела,
Для ранимого сердца,
Для негаснущей мысли,
Для бездонного чувства.

Ласточка, ласточка, дай молока,
Полные звездами дай облака,
Дай, не скупись, всей душой заступись
За голое тело,
За влюбленное сердце,
За привольные мысли,
За воскресшие чувства.

В каждой из строф даётся интегральное описание состояния человека на нескольких уровнях: уровне тела, уровне сердца (чувств и эмоций), уровне мысли (или ментала), и вновь уровне чувства (тут мы видим некоторое раскрытие, развитие сердечной темы).
В первой строфе мы встречаем описание человека в полуживом состоянии: его тело холодно, сердце тяжело, мысль его тоскует, чувство убито. Холодное тело ассоциируется у нас с трупом (и напротив, жизнь всегда связана с теплом), холод сковывает тело, препятствует движению. Тяжесть сердца – это вновь про скованность, неспособность чувствовать. Выражение: «тяжело на сердце» обычно употребляется для обозначение глубокой тоски, возможно, даже отчаяния. С ощущением тяжёлого сердца связана тоска на уровне мысли. Словарь Даля описывает тоску в первую очередь как стеснение духа и томление души, то есть вновь говорит о скованности. Завершает описание «анамнеза» «убитое чувство»: это более сильный образ, чем тяжесть сердца: чувство кажется убитым, потому что не может проявиться, оно не движется, потому как бы не живёт. Речь вновь идёт о неподвижности. Как мы видим, вся первая строфа точнейшим образом рисует портрет человека, лишённого всякой жизненности на всех уровнях. Он не может найти опору в себе, поэтому обращается за живительным молоком к ласточке. Таким предстаёт перед нами отчаявшийся человек, нуждающийся в помощи.

Вторая строфа приносит нам следующие образы: родимого тела, ранимого сердца, негаснущей мысли и бездонного чувства. Слово «родимый», или родной, может относиться к ласточке, с которой у человека, припавшего к её груди, устанавливаются родительско-детские отношения (психологи вспомнят о «регрессии» в терапии, когда человек временно во время сеанса оказывается в детском состоянии, чтобы перепрожить заново травмирующие опыты), но также это слово может относиться и к самому человеку, для которого его собственное тело становится родимым, иными словами, он устраняет с ним дистанцию, «присваивает» его себе. Этой фазе соответствует ощущение ранимости сердца, т.е. предельной открытости и обнажённости (вновь телесный образ). Мысль теперь осознаётся как негаснущая, здесь уже можно увидеть оптимизм: пока мысль не гаснет, всё можно изменить. Наконец, чувство описывается как бездонное: в момент переживания глубокого чувства (тот же образ) оно захватывает нас целиком, претендуя на бесконечность. Сама по себе бездонность чувства не есть что-то желаемое: такое всеохватывающее переживание может внушать безграничный страх или порождать невыносимую, как кажется, боль. Итак, оживление тела сделало сердце ранимым, и в свете немеркнущей мысли возникшие чувства переживаются как невероятно глубокие. Это трансформация, катарсис. В этом состоянии человек нуждается в материнской щедрости терапевта: «матерью будь, не жалей свою грудь».

В третьей строфе мы видим следующие образы: голое тело, влюбленное сердце, привольные мысли, воскресшие чувства. Обнажённость здесь содержит качества открытости (что может быть более открыто чем обнажённое тело?), обновлённости («увидели…, что они наги»), оживления. Некогда подавленное сердце, пережившее чувства бездонной глубины, чтобы вернуться к жизни, становится наконец влюблённым. Мысли текут широко, живо, не встречая препятствий, упали шоры, ничто не ограничивает творческий потенциал. Наконец, умершие, казалось, чувства воскресли, что и символизирует сердце, полное любви. Итак, главное слово здесь – оживление. Горизонты расширяются, молоко теперь нужно как поддержка, мы смотрим дальше и хотим видеть «облака, полные звёздами».

Но постойте! Есть ли на свете это волшебное ласточкино молоко, способное на всё это волшебство? Ведь птичье молоко – это, по словарю, нечто неслыханное, невозможное, предел желаний! Так может быть, это лишь бесплодная надежда поэта на несуществующее средство спасения от омертвелости?

Такое молоко есть, что известно каждому телесному практику, каждому практикующему психологу и психотерапевту. Это – «терапевтическое присутствие», целительное осознание, метта или «любящая доброта». В
Поле этой любящей доброты каждый день происходят чудеса, и мы вновь оживаем телом, чувствами и мыслями. Главное – сформировать запрос и высказать его: «Ласточка, ласточка, дай молока!»

Группа The Retuses немного путается в словах

Структура и поток

Однажды моя подруга побывала на курсах “Лайфспринг”. Здорово “накачанная” тренерами этой конторы, по окончанию курса она восхищённо рассказывала о том, что после окончания курса люди, которые в начале семинара формулировали свои запросы, по окончанию курса получили представление о том, как достичь своих целей. Я тогда слегка подшутил над ней, сказав, что было бы куда более впечатляюще, если бы они по окончанию курса освободились от своих запросов.

Сегодня отчего-то пришло в голову, что людей можно разделить на две группы (на две очередные группы :)). Первая – это те, кто коллекционирует жизненные опыты, вторые – это те, кто использует каждый из таких опытов как повод к трансформации. Первые люди живут в мире количества, вторые -в мире качества, пусть первые иногда ценят качества вещей, а вторые накапливают результаты количеством времени практики, например (парадокс, йоу!)

К первой категории можно отнести людей, живущих неосознанно, это также люди, склонные к планированию, они склонны считать, что управляют своей жизнью. Обычно от таких людей можно услышать что-то вроде: “За жизнь нужно успеть сделать всё” (дальше идёт перечисление опытов, которые было бы неплохо получить). Такой человек может отправиться медитировать в горы на год – чтобы потом вернуться и продолжить делать карьеру и другие вещи, которые “необходимо успеть сделать в жизни”.

Представители второй группы, если и планируют, то тактически. Имея “больше доверия к Дао”, или проще говоря, доверяя своим внутренним процессам, они используют ситуации в жизни и личные практики для внутренней трансфорации, результатом которой становится изменение основ своих представлений о том, чем и как стоит заниматься в жизни. Человек, поднимающийся в гору, имеет лишь небольшое представление об окружающем ландшафте. Чем выше он поднимается, тем лучше видит окрестности, тем глубже понимание пространства, в котором он находится. Само его местоположение может повлиять на его решения. Решения принимаются по ходу дела, на горе. Представители первой группы всегда принимают стратегические решения внизу.

На самом деле, разделение на эти 2 группы довольно условно, ведь рано или поздно (“не в этой, так в следующей жизни”) накопленное количество опытов обязательно перейдёт в качество. Так что первая группа – это всего лишь подвид второй. Все мы двигаемся в одном направлении, различаются лишь способы движения. По этому поводу прослушайте песню 🙂

Удачи!

Жизнь в спиралях

В течение первого года жизни каждый из нас проходит фантастически сложное обучение: из беспомощного комочка мяса мы превращаемся в высококоординированных существ. Мы учимся стоять, держа баланс, и учимся ходить на малюсеньких ступнях, сохраняя равновесие, перенося вес тела с одной ноги на другую. С задачей рассчитать такое движение справится не каждый компьютер! В этом процессе задействовано всё тело, каждый пальчик используется для опоры, каждый сустав движется в трёх плоскостях, скручивается позвоночник, покачивается таз, соединительные ткани натягиваются между костями, и совокупность этих тяг рождает движение . Сложнейшая работа, происходящая во время этого обучения в уме и теле, не осознаётся, однако, так или иначе, мы все научаемся преодолевать гравитацию.

Итак, мы не знаем, как мы ходим, какие мышцы, фасции и суставы задействованы в движении и как они работают. Наверное, первые абстрактные представления о том, какие движения может совершать тело, приходят к нам с первыми куклами. Пластиковые пупсы с твёрдыми телами, с тазобедренными и плечевыми суставами, двигающимися в одной плоскости. Большинство из нас и не выходит за рамки этих представлений. Этому способствует и сохраняющаяся до сегодняшнего дня механистическая доктрина работы человеческого тела, существующая с восемнадцатого века: тело тогда было принято рассматривать как довольно простой механизм, двигающийся по несложным траекториям. Образцом таких движений в современном фитнесе служит система пилатес, делающая акцент на изолированные мышечные движения.

Начиная заниматься танцами, боевыми искусствами, гимнастикой тайцзицюань или другими практиками движения, мы начинаем прислушиваться к тому, как двигается наше тело. И тогда случается чудо: перед нами открывается мир невероятной сложности, мир движений нашего собственного тела! При достаточной концентрации внимания мы можем почувствовать, что движения, которые совершает наше тело, не похожи на движения пластиковых пупсов. Нет, это не банальное движение суставов в одной плоскости, вызванное сокращением мышц-канатов. Это трёхмерные спиралевидные движения, вызванные натяжением широких лент соединительной ткани, обвивающих наши мышцы и кости, словно подвижной изолентой. Такое движение задействует не отдельную мышцу или сустав, а множество мышц и слоёв соединительной ткани во всём теле. При длительной тренировке мы, конечно, можем научить наше тело двигаться так, как делает это заводной игрушечный солдатик позапрошлого века, с одномерными суставами и нелепыми прыгающими шагами, но естественные наши движения – это спирали. Зная силу, скрытую в этих нелинейных движениях, практики восточных единоборств учатся совершать мощнейшие удары и сохранять равновесие при любых внешних воздействиях. В последние годы осведомлённость о том, по каким движениям проходит наше тело, приходит и в нашу культуру. Например, недавно вышедшая книга Томаса Майерса «Анатомические поезда» подробно описывает базовые вектора, по которым двигаются наши тела.

Вы спросите, причём здесь массаж? Дело в том, что понимая законы, по которым движется тело, легче находить тугоподвижные, «слепые» зоны тела, проще понять, где возникает ограничение движения. Научившись чувствовать тяги соединительной ткани, массажист может высвобождать напряжения, сковывающие движения тела и восстанавливать нормальную работу скелетно-мышечного аппарата. Такая работа приводит не только к увеличению подвижности тела – реципиент начинает ощущать больше опоры в теле, выходить за привычные ментальные ограничения, часто завязанные на физические ограничения. Старые, иногда годами не работающие спирали, делающие наши движения изящными, плавными, мощными, вновь включаются в работу. Красота естественных движений возвращается, а вместе с ней возвращается и давно забытая радость гармоничных спиральных движений.

Послушайте песню, посвящённую совсем другой теме, но имеющей в названии интересующее нас слово. Итак, Antony and the Johnsons, Spiralling, “Двигаясь по спирали”.

Первый пост

Я решил завести специальный «массажный» блог, чтобы попытаться рассказать, что я думаю о телесной работе. Мне бы хотелось, чтобы в итоге у читателей возникло более расширенное представление о том, чем занимаюсь я и многие другие практики телесной работы, называемые обычно, за неимением других слово, массажистами. Итак, массажист – это не всегда накачанный медбрат в голубой униформе, который будет строгать, пилить и растирать ваши мышцы. Это человек, который может стать посредником между вами и вашей же собственной глубиной, это внимательный дружественный свидетель вашей глубинной жизни, или это целитель, возвращающий вам давно забытое ощущение базового благополучия жизни, или же это мастер, способный исцелить ваши раны и уменьшить боль.

Меня часто трогают песни, в которых я слышу перекличку с собственными ощущениями и мыслями о теле. Конечно, авторы песен и не догадываются, что их лирика может быть интерпретирована в метафоре телесно-ориентированной терапии, но мне до этого, честно говоря, и дела нет 🙂 Главное, что их слова меня вдохновляют. Сейчас мне хочется поделиться с вами песней Кати Мелуа (Katie Melua), грузинско-английской певицы. Мне кажется, текст её песни Piece By Piece как нельзя лучше передаёт символизм психосоматической телесной работы.

Любые впечатления и переживания, которые происходят в нашем уме, обязательно отражаются в теле изменением дыхания, гормонального баланса, артикуляции и жестикуляции, напряжениями в теле. На диагностике таких изменений построена, например, работа детекторов лжи. Глубокие переживания, будь то горе или радость, не проходят бесследно, след от них остаётся с нами и отчасти формирует наши реакции: так, обжёгшись в детстве о горячую сковородку, мы приучаемся не трогать стоящую на плите посуду голыми руками. К сожалению, то же происходит, например, с отношениями: обжёгшись один раз, мы можем запечатлеть в теле страх, который помешает в дальнейшем идти на риск построения новых отношений.

Телесный практик часто сталкивается с такими застывшими паттернами страха, желания, агрессии. Если их не освободить, не прожить до конца, они так и будут сидеть в теле, как семена будущих напряжений, как охранники, не пускающие человека туда, куда он должен иметь свободный доступ.

Об освобождении от пережитых и укоренившихся в теле эмоций необычайно глубокая и печальная песня Katie Melua.

First of all must go
Your scent upon my pillow
And then I’ll say goodbye
to your whispers in my dreams.
And then our lips will part
In my mind and in my heart,
Cos your kiss
Went deeper than my skin.

Piece by piece
is how I’ll let go of you
Kiss by kiss
Will leave my mind one at a time
One at a time

First of all must fly,
My dreams of you and I,
There’s no point of holding on to those
And then our ties will break,
For your and my own sake,
Just remember,
This is what you chose

Сначала исчезнет твой аромат с моей подушки,

Потом я попрощаюсь с твоим шёпотом в моих снах,

И лишь потом расстанутся наши губы

В моём уме и моём сердце,

Потому что твои поцелуи проникли глубже моей кожи.

Кусочек за кусочком, так я буду отпускать тебя

 Кусочек за кусочком будут покидать мой ум, по одному, по одному.

Сначала испарятся мои мечты о нас с тобой,

Не имеет смысла за них держаться.

Потом порвутся наши узы,

Ради твоего и моего блага,

Лишь помни – ты сам выбрал это.

Поцелуи, проникающие глубоко под кожу, губы, расстающиеся сначала в уме и лишь потом в сердце,  то, как кусочек за кусочком поднимается на поверхность  и уходит эмоциональное наполнение наших воспоминаний – это прекрасные метафоры телесной работы. Прекрасные слова и прекрасная песня. Будьте счастливы, будьте свободны!